Филосовские раздумья.

Гарегин Нждэ

Часть 2

Image for post
Image for post

Каждая новая боль заставляет меня повторять вновь и вновь: «И все же ты не одолеешь меня. Ты, ломающая крылья слабодушным, еще больше закаляешь мой дух. Вот почему я приветствую тебя. Только благодаря тебе сильный становится могучим. Таков теперь мой дух».

Да есть роли, не терпящие посредственности. Если ты император – будь Марком Аврелием; если философ – Платоном; если полководец – Варданом Аварайра. Высокая должность без душевного величия подобна глиняной статуе на золотом постаменте.

Национальный дух – вот абсолютный герой, единственный, кто вращает колесо нашей истории, кто управляет нашей коллективной судьбой.

По сути, только он действует в истории и для истории. Отдельные герои являются лишь олицетворением этого духа.

Герои – Манвелы, Мушеги, Варданы – умирают, но дух их остается и, воплотившись в других армянах, продолжает жить и действовать.

И именно в этом – бессмертие героев.

Нет, герои не умирают, они только меняют телесную оболочку и имя.

Герой – выразитель, но отнюдь не мерило духовной мощи своего народа. Ни один герой не воплощает всей совокупности духовного потенциала и возможностей народа.

Народ значимее, чем самый великий и прославленный из его героев.

Жизнь героя не только тяжкий подъем к вершинам славы и величия, но и восхождение на Голгофу.

Немногим, очень немногим дано насладиться своей славой – только тем, кому удается при восхождении обойти Голгофу.

Старайся, чтобы твое слово было – сплошной свет и истина, молния, перед ударом освещающая все вокруг.

Есть вещи, передать суть которых слово бессильно и выражает ее лишь в той мере, в которой капля отражает беспредельность и величие звездного неба.

Мы воздействуем на других не столько тем, что удается выразить словами, сколько заключенной в них болью от сознания собственного бессилия передать то, что мы чувствуем.

Уметь дать почувствовать читателю, аудитории то, что не удается выразить нам, – именно это непередаваемое чувство воздействуют на нас в слове истинного писателя и оратора.

В этом их великое мастерство, их высочайшее искусство. Они владеют душой слова, всей его энергией и максимальной выразительностью – вместе с тем сознавая тщету собственных усилий в попытке передать непередаваемое и испытывая вечную тоску и боль по сильному, действенному слову. Самое выразительное в слове…

Ах, всю жизнь я ощущал тоску по этому.

Неужели этот дар дан лишь богам слова?.. Должно быть.

Порою час работает и на негодяев, однако время всегда и исключительно – на достойного.

Час порою улыбается и недостойному, возвышает его, однако время однажды сбрасывает его с неправедной высоты, развенчивает его славу.

Любой баловень судьбы – порождение часа.

Не гордись, мой друг, тем, что дает тебе час, минута. Трудись для времени.

Хочешь победить свою боль? Поставь ее перед собой навытяжку и скажи: «Да, дружище, мы знакомы с тобой, но до тебя я знавал других, более сильных противников».

Единственное средство умерить наши страдания – забыть о них и думать о страданиях других.

Любая развенчанная страсть – новый союзник; всякая побежденная боль – новый источник духовной силы. Знаешь, боги Олимпа голосили от боли, когда рядом с ними вонзались в землю молнии Арамазда. Такое проявление чувств недостойно тебя, мой друг, ибо ты – человек, воин.

Значит, учись улыбаться даже в страданиях и лишениях. Именно в такие минуты растет, крепнет, облагораживается наша душа. Стань выше судьбы, и ты будешь недосягаем для слабости. Помни, человек может, ему дано быть сильнее мира.

Вот наи высшее блаженство, к которому стремится моя душа.

Иди моей дорогой, друг мой.

Какой из уроков истории самый поучительный?

Не утрачивать чувства меры, когда случай отдает нам в руки нашего противника. Завтра история может поставить его судьей над нами.

Будь справедлив, ибо наилучшая политика – справедливость. От нашей справедливости в первую очередь выигрываем мы сами. Еще никто на нашей планете не сожалел о том, что был справедливым.

Всегда справедлив по-настоящему сильный. И только справедливый силен по-настоящему.

Счастье. Кто счастлив?

Для больного – здоровый, для бедного – богатый, для последнего – тот, кто богаче его.

Счастлив заключенный, когда солнце изредка посылает ему сквозь слепое оконце темницы пару тусклых своих лучей.

Нет, счастливых даже в мирском понимании на свете нет. Есть лишь люди, которых считают таковыми несчастливые. Однако есть еще запредельно блаженные – те, кому посчастливилось увенчать дело своей жизни геройской смертью.

Я своей жизнью подтвердил слова Геродота: «Опасно желать слишком многого».

Я хотел, чтобы уже при мне наш враг, сидя на развалинах своей родины, стенал, завидуя семижды попранной судьбе моего народа.

Видите малыша, что бежит за бабочкой? Возможно, ему удастся догнать пленивший его крылатый цветок, но, увы, радость его будет недолгой – сам того не желая, он либо умертвит его, либо спугнет.

Не то же ли происходит со взрослыми в их погоне за бабочкой, именуемой счастьем?

Насколько эфемерна бабочка-счастье, настолько груба человеческая сущность. Лишь веку культуры духа суждено стать одновременно и веком счастья, что предвещают только немногие тонкие натуры, первое место среди которых бесспорно принадлежит провидцу Метерлинку.

Правда, что без науки невозможно переделать природу, однако правда и то, что наукой не изменишь духовно, не обновишь человека.

Наука не способна очеловечивать – ею пользуются и во благо, и в дурных целях. Этим и объясняется нравственная незрелость личности в наш век науки.

Чтобы стать человеком, в первую очередь необходимо следовать Сократу.

Нравственная составляющая личности прежде всего является результатом преследуемых ею больших и малых целей. Любая цель, в силу своих особенностей, порождает в субъекте определенное душевное состояние, а последнее формирует его натуру, духовную сторону его сущности, его внутреннего человека.

Цель, целеустремленность – вот движущая сила жизни. Новая цель – это новая динамика внутренних сил, новое направление мышления, новая жажда борьбы.

Любая цель вызывает к жизни новые силы, и, как правило, цели плодотворны, однако не в равной степени.

Личные цели отнимают лишь ничтожную часть наших сил.

Человек духовно растет преимущественно в тех случаях, когда в максимальной степени приводит в действие лучшие свои силы.

Жизнь без цели – несчастье, духовная катастрофа, оцепенение и смерть; человек, живущий подобной жизнью, страдает душевным онемением, пошлостью, мелочностью, губительной для души.

Пагубны эгоистические, низкие цели: тот, кто преследует их, не остается безнаказанным. Подобные цели убийственны для души, особенно для души молодой.

Поведай мне, юноша, свою цель, и я скажу, какая у тебя будет молодость.

Молодежь, в мире нет прекраснее тебя, когда цели твои высоки. Воистину, нет красоты, которая затмила бы твой героический облик, когда ты стоишь на победной высоте с лавровым венком в руках.

Армянину свойственно сильное чувство святости, которое является источником духовной стойкости, преданности, веры. Для него высшие понятия – отчий край, предки, материнство – абстрактны, значимее обычных человеческих понятий и потому священны. Отношение к такого рода понятиям – еще один пробный камень, с помощью которого можно проверять народы на прочность.

«Самое прекрасное на свете – это глаза моей матери», – сказал умирающий Ницше. «Самое доброе в мире – лицо моей матери», – говорю я.

Мать, армянская мать, ты и мать печали, и Хандут, родившая Мгера, – будь же трижды благословенна!

«Материнское сердце всегда там, где ее дети. Даже когда мать умирает, ее сердце продолжает биться для ее детей и умирает в день смерти ее последнего ребенка…»

Так говорила моя мать в минуты нежности.

При царе я был арестован, и моя мать каждое воскресенье приходила навестить меня из далекой деревни. Приходила пешком. Тронутый ее ниобейским горем, я сердился, что она изводит себя ради меня. «Что же мне, в фаэтон садиться, – возражала мать, – ездой наслаждаться, когда ты в кандалах и лишениях?..»

«Перед тем как отправиться в город, – рассказывали мне сестры, – мать отстаивала всенощную, молилась Богородице, плакала горючими слезами и до крови билась грудью о камень алтаря… Бедная женщина хотела, чтобы и камни почувствовали ее боль».

Вот моя мать, и таковы все армянские матери.

Человек узнал страдание в тот самый день, когда мозг его впервые пронзила мысль о том, что мир может и должен быть устроен лучше и справедливей, чем он есть, и что причиной его несовершенства является сам род человеческий.

Всей своей духовной культурой человечество обязано страданию. Кто бежит от страдания – бежит от совершенства. Кто не страдал, тот не рос, не мужал духом.

В каждом истинном художнике живет страдалец, мученик. И творит в нем именно страдание.

Существует и нравственный героизм: улыбаться, уметь улыбаться даже при самых нечеловеческих страданиях, неся их крест как высшую награду, как львиную шкуру, которой в старину удостаивали героев.

Не мни себя тем, кем ты не являешься. Не преувеличивай своих возможностей, не обманывай себя. Жизнь однажды устроит тебе испытание. Старайся быть тем, кем ты хотел бы себя считать.

Можешь ли ты сегодня же, немедля одолеть своих внутренних врагов – свои низкие страсти? Оставишь на завтра – сомнительной будет твоя победа.

Политические праведники те, кто во имя лучшего будущего своего народа взваливает на плечи тяжкое, непосильное для человека бремя.

Трижды слава им!

Непобедим тот, кто выбирает в предводители смерть. Поступать так означает превратить смерть во внутреннюю силу, в потенциальную жизнь и в принцип победы.

Так поступает мученик, герой.

Можно подкупить историков, историю – никогда.

Солнце отражается и в море, и в каждой его крошечной капле. А истина – солнце духовного мира – и в великих, и в ничтожных делах человека.

В наших поступках столько же доброты, сколько истины в наших словах. Доброта не что иное, как воплощенная истина, а истина – отвлеченная доброта.

Есть вещи во Вселенной, о которых человек знает ровно столько, сколько бабочка-однодневка – об идее предвечности Платона.

Пока в природе остается хоть одна-единственная тайна, истина, абсолютная истина будет продолжать оставаться для человека неким незримым божеством. Человек познает истину, только овладев этой последней тайной мироздания и природы. А до того человечеству придется довольствоваться лишь научными гипотезами и верой.

Трижды мученик тот, кто в одиночку несет бремя истины.

Человек глубоко ошибается, связывая идею смерти с исчезновением навечно.

Исчезновения нет во Вселенной – есть некое непрестанное движение, в процессе которого все течет, видоизменяясь. «Умер» не означает исчез, сгинул, а видоизменился, оставив свою материальную оболочку земле, а дух – человечеству.

Если бы не было бессмертия духа, не было бы и его развития, стремления к совершенству, на пути к которому жизнь каждого мыслящего существа – это шаг вперед.

Если бы смерть действительно существовала как окончательное исчезновение, не продолжало бы жить прошлое человечества, опереться на которое ощущает потребность каждое приходящее в мир поколение.

Существуй смерть – прошлое было бы мертво, как непроглядная ночь, как бездна, пустая и безмолвная.

Бессмертно и нетленно любое человеческое деяние, любой шаг человека.

Давно уже сгинула телесная оболочка Бетховена, но живы его божественные аккорды.

Прошли века с кончины Микеланджело, однако живет его «Моисей».

Сверкнул, пронесся метеором и ушел в мир иной Бонапарт, вызвав изумление потомков, однако осталось в веках его не

знающее пределов честолюбие, неутолимая жажда величия, осталась возможность появления новых Бонапартов.

Так действует диалектика духа.

Нет смерти, нет исчезновения во Вселенной – есть постепенное одухотворение материи, безостановочное развитие духа, его совершенствование.

Друг мой, когда твой уход в мир иной станет неминуемым, уходи из жизни так, как заходит солнце. Смерти нет, есть переход в иные сферы. Бессмертна сила, зачавшая нас, вдохнувшая в нас жизнь, бессмертны идея, дух.

Разве солнечный луч умирает, возвращаясь к солнцу – своему первоисточнику?

Смерть дана человеку для ее преодоления.

Абсолютной свободы достигает лишь тот, кто добровольно идет на мученичество. Только ему дано ощущать себя выше человеческих законов и вне границ человеческого. Страх смерти ему неведом. Его нельзя запугать, боятся его самого, хотя он безоружен и незлобив.

У каждого человека есть зримый или невидимый наставник, роль и влияние которого сохраняются до самой его смерти.

У меня вместо одного было два воспитателя: Мамиконяны и Масис. Первые внушили мне страстное желание умереть во имя родины. Второй – любовь к духовным высотам.

Всякий музыкальный шум – еще не музыка, всякий отесанный камень – еще не скульптура, всякое стихотворение – еще не поэзия.

Творчество – вот истинное искусство. А человек творит от полноты своих внутренних сил, тем паче от радости вдохновения. Иными словами – он творит, побуждаемый неодолимой потребностью выразить свой внутренний мир.

Любой истинный художник – ясновидец. В поле внутреннего его зрения и на горизонте его души в определенные минуты появляются картины, образы.

Искусство есть результат попыток увековечить эти пленительные видения и образы

Я размышлял о будущем человечества, и мысль моя остановилась на атоме.

Вот он – символ и сосуд будущего. В его сердцевине сокрыта завтрашняя судьба народов. Его потенциалом будет обусловлено добро и зло в завтрашней жизни…

Атом, бессердечное божество, кто, кто задействует твою стихийную силу: злодейская рука войны или мир?..

О, я уже слышу предсмертные хрипы и, одновременно, возгласы ликования тысяч и тысяч…

Я вижу оскверняющие лик земли кровь и разрушения – и… лилии, лилии, все более и более пышные лилии… И говорю, взволнованный видениями завтрашнего дня: «Будь благословен, атом, но и проклят, если будешь служить войне и злу…»

Нет, мой друг, природа не мать. Она, как сказала бы одна из философских школ, слепая игра причины и следствия, в ходе которой жизнь одного существа обусловлена смертью другого. Мания, страсть беспрестанно строить и разрушать, вампиризм – говорю я.

Мифический Кронос, пожирающий своих детей, – вот что такое природа…

Это и ваятель и вандал, и творец и убийца, и чистота и скверна. Гляди, даже мусорные свалки она украшает нежнейшими цветами, но пройдут дни, может, даже часы – и она превратит синеокие лилии в мусор.

Вот лицо – полное жизни сочетание мрамора, крови и солнца, которое завтра она может изуродовать метинами-язвами самой отвратительной болезни.

Всего несколько минут назад в пустыне, чтобы утолить голод тигра, она кинула ему в пасть беспомощную лань. Следуя той же логике, завтра она отдаст этого хищника – как корм и падаль – зверю более сильному.

Для нее что собака, что микроб, что гений – все равноценны и равноправны. Надо было зачем-то наплодить насекомых – и она оборвала нить жизни Великого Македонца.

Слепота, жестокость, абсурдность – вот ее свойства. Тысячелетия назад Будда – один из самых чувствительных сынов человечества, – постигнув законы природы, восстал против нее.

Нет, мой друг, объятия природы вовсе не материнские. Вне природы ищи то, в чем она отказывает человеку. Почаще склоняй, как я, свою усталую голову на грудь вечности.

И заговорил я о суетности жизни:

- Человек создает мир, а уходит из этого мира нищим.

- Ценность и достоинство человека в созидании, а не в обладании. И поскольку никто ничего не уносит с собою из этого мира, было бы хорошо, чтобы человек оставлял в нем хоть что-то, пусть даже, подобно льву, кровавые следы в человеческой пустыне, – сказал мне Масис.

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store